Мысль о том, что христианство и иудаизм являются близкими по духу религиями, парой сестер и враждующей парой одновременно, появилась с момента возникновения христианства. Наиболее полное выражение эта мысль получила в художественном изображении Церкви и Синагоги (Ecclesia et Synagoga). Эти образы появляются в основном на художественных полотнах и в скульптуре Средних веков, начиная с девятого века. На иллюстрации 4 вы видите скульптуры, находящиеся в кафедральном соборе34 в Страсбурге, построенном в XIII веке. Левая (с точки зрения скульптурной группы, а не зрителя) скульптура изображает Синагогу, правая – Экклезию, то есть церковь. Такое расположение скульптур ни в коем случае не является случайным: в западной культуре правое всегда означает хорошее, справедливое и правильное. А левое – наоборот.
Зритель видит, что обе скульптуры являются частями одного целого еще до того, как начинает вглядываться в детали. Собственно, у этих образов нет никакого отдельного смысла. Смысл появляется только, когда они оказываются рядом, и, вместе с тем, друг против друга. Эти качества – общность и противопоставление, гармония и конфликт – создают необходимую связь между образами. Она и является квинтэссенцией идеи, которую скульптура призвана выразить.
Церковь и Синагога изображены в виде двух женщин, каждая из которых несет на себе признаки абстрактной идеи, положенной в основу скульптуры. Церковь – это собирательный образ христианства то есть всех прошлых, настоящих и будущих христиан. Церковь – это также институт церковной власти. Она же и абстрактная, общая идея христианской веры. Синагога выражает то же самое, но только касательно евреев. Таким образом, Церковь и Синагога являются собирательными образами большого количества людей (всех верующих), обозначением соответствующих институций, а также выражением абстрактной идеи, получившими личностные характеристики (персонификация). Отображение абстрактных идей в виде женских образов – наследие классического искусства, взятое на вооружение искусством Средневековья. У римлян было принято изображать собирательные образы, человеческие качества и абстрактные идеи в виде женщин. Персонификация позволяет создать универсальные образы, лишенные личных качеств и непривязанные к определенному времени и месту. Поэтому перед нами не образ определенной женщины, а образ женщины вообще. Ее можно узнать по тем принятым символам, которыми наделил образ художник. Определить, которая из двух поставленных друг против друга скульптур Церковь, а которая – Синагога, можно не только по тому, какая из них поставлена справа, а которая – слева, но и по соответствующим атрибутам – внешним признакам, идентифицирующим каждую из них. Церковь можно узнать, в первую очередь, по кресту, украшающему ее скипетр, а Синагогу – по падающим из ее рук скрижалям Завета. Крест и скрижали Завета являются повсеместно известными символами христианства и иудаизма, Нового и Ветхого Завета35. Крест стоит прочно и возвышается над скульптурами, тогда как скрижали Завета падают из рук и находятся в самом низу группы, что должно указывать на теологическую позицию каждой из религий и на историческую ситуацию, в которой они находятся. В других версиях того же сюжета, например, на медальоне окна кафедрального собора в Бурже (илл. 6) у обеих женщин на голове корона. Однако, корона Церкви надета устойчиво, в то время как корона Синагоги сбита набок и готова упасть. Корона обозначает власть, царствие. Значит, обе женщины – царицы. Но Синагога – царица бывшая, тогда как Церковь – царица настоящая. И свою корону она несет с гордостью. Страсбургские скульптуры держат в руках по скипетру. Скипетр – это тоже атрибут власти. В данном случае он указывает на высокое место, занимаемое обеими. Но скипетр Синагоги сломан, тогда как скипетр Церкви твердо установлен и увенчан крестом. Это указывает на то, что Церковь держит в своих руках власть над миром. Есть и еще одно различие: глаза Церкви открыты, тогда как глаза Синагоги закрыты покрывалом, прикрывающим ее глаза. Таким образом, Синагога как бы слепа, а Церковь – зряча. Синагога не только не видит. Ее голова склонена набок, она смотрит со стыдом и болью вниз. Взгляд же Церкви прям и горд.
Синагога противостоит Церкви, как Закон противостоит Благодати.
Зритель видит, что обе скульптуры являются частями одного целого еще до того, как начинает вглядываться в детали. Собственно, у этих образов нет никакого отдельного смысла. Смысл появляется только, когда они оказываются рядом, и, вместе с тем, друг против друга. Эти качества – общность и противопоставление, гармония и конфликт – создают необходимую связь между образами. Она и является квинтэссенцией идеи, которую скульптура призвана выразить.
Церковь и Синагога изображены в виде двух женщин, каждая из которых несет на себе признаки абстрактной идеи, положенной в основу скульптуры. Церковь – это собирательный образ христианства то есть всех прошлых, настоящих и будущих христиан. Церковь – это также институт церковной власти. Она же и абстрактная, общая идея христианской веры. Синагога выражает то же самое, но только касательно евреев. Таким образом, Церковь и Синагога являются собирательными образами большого количества людей (всех верующих), обозначением соответствующих институций, а также выражением абстрактной идеи, получившими личностные характеристики (персонификация). Отображение абстрактных идей в виде женских образов – наследие классического искусства, взятое на вооружение искусством Средневековья. У римлян было принято изображать собирательные образы, человеческие качества и абстрактные идеи в виде женщин. Персонификация позволяет создать универсальные образы, лишенные личных качеств и непривязанные к определенному времени и месту. Поэтому перед нами не образ определенной женщины, а образ женщины вообще. Ее можно узнать по тем принятым символам, которыми наделил образ художник. Определить, которая из двух поставленных друг против друга скульптур Церковь, а которая – Синагога, можно не только по тому, какая из них поставлена справа, а которая – слева, но и по соответствующим атрибутам – внешним признакам, идентифицирующим каждую из них. Церковь можно узнать, в первую очередь, по кресту, украшающему ее скипетр, а Синагогу – по падающим из ее рук скрижалям Завета. Крест и скрижали Завета являются повсеместно известными символами христианства и иудаизма, Нового и Ветхого Завета35. Крест стоит прочно и возвышается над скульптурами, тогда как скрижали Завета падают из рук и находятся в самом низу группы, что должно указывать на теологическую позицию каждой из религий и на историческую ситуацию, в которой они находятся. В других версиях того же сюжета, например, на медальоне окна кафедрального собора в Бурже (илл. 6) у обеих женщин на голове корона. Однако, корона Церкви надета устойчиво, в то время как корона Синагоги сбита набок и готова упасть. Корона обозначает власть, царствие. Значит, обе женщины – царицы. Но Синагога – царица бывшая, тогда как Церковь – царица настоящая. И свою корону она несет с гордостью. Страсбургские скульптуры держат в руках по скипетру. Скипетр – это тоже атрибут власти. В данном случае он указывает на высокое место, занимаемое обеими. Но скипетр Синагоги сломан, тогда как скипетр Церкви твердо установлен и увенчан крестом. Это указывает на то, что Церковь держит в своих руках власть над миром. Есть и еще одно различие: глаза Церкви открыты, тогда как глаза Синагоги закрыты покрывалом, прикрывающим ее глаза. Таким образом, Синагога как бы слепа, а Церковь – зряча. Синагога не только не видит. Ее голова склонена набок, она смотрит со стыдом и болью вниз. Взгляд же Церкви прям и горд.
Синагога противостоит Церкви, как Закон противостоит Благодати.
Комментарии
Отправить комментарий