История еврейской диаспоры в Западной Европе тесно связана с ключевыми моментами консолидации средневекового общества. Поскольку единство в эту эпоху понималось прежде всего как единство конфессиональное, такими моментами были христианизация, завершившаяся в Европе к Х—ХI вв., крестовые походы, введение инквизиции, а также объединение средневековых государств под эгидой королевской власти. Окончательное формирование правового статуса евреев связано с завершением в Х-ХI вв. процесса христианизации и становлением теологических концепций. Тогда же обозначились и основные черты установок средневекового общества и церкви относительно евреев — «чужие» в средневековом обществе определялись прежде всего по конфессиональному признаку, и к ним относились схизматики, еретики и прежде всего иноверцы, религия, культура и образ жизни которых вызывали неприятие. Если иноверцы-мусульмане жили за пределами христианских государств и были внешними врагами, то евреи населяли католические государства и рассматривались как своего рода внутренние враги. Потому христианское общество стремилось изолировать их не только в социальном, но и правовом отношении.
В средневековом праве евреи считались «сервами короля» (servi camerae regis, а начиная с XIII в. они стали рассматриваться как «собственность» местных правителей. Оказывая евреям поддержку, христианские монархи взамен облагали их произвольными налогами. В IХ-ХI вв. как во Франции, так и в Германии евреи пользовались относительной автономией - им гарантировались свобода вероисповедания, право торговать и заключать всякого рода сделки, устанавливать политические контакты с властью, а также создавать органы управления еврейскими общинами.
Первый крестовый поход, оцениваемый в исторической перспективе, оказался весьма важным рубежом в истории ашкеназских евреев; он ознаменовал начало упадка их деятельности после краткого периода расцвета еврейских общин. После этих событий их экономическая деятельность была подорвана.
В силу особого правового статуса евреев как иноверцев их экономическая деятельность была ограничена. В раннее средневековье евреи имели возможность заниматься преимущественно дальней торговлей; в некоторых регионах Южной Европы (Южная Франция, Италия, Испания) они допускались и в ремесленные гильдии. Но в целом в христианском обществе иноверцы вытеснялись из сферы ремесла и торговли; также и организация аграрного общества на феодальной основе не допускала их в свою структуру. В этих условиях наиболее приемлемой для них деятельностью оказалась финансово-банковская и ростовщическая. Церковные запреты христианам заниматься ростовщичеством не распространялись на иноверцев, и для
евреев эта сфера деятельности была открыта. Феодальные сеньоры и монархи часто пользовались их услугами. Несмотря на запреты, ссудной деятельностью занимались и христиане, но уже в XIII в. именно евреи воспринимались как главные и единственные ростовщики. В этом качестве они систематически становились объектом нападок в христианских проповедях. Объективный фактор экономической жизни, преломляясь сквозь призму конфессиональных предрассудков, давал основания для преследований евреев. Уже в XIII в. имеет место моральное отождествление «Еврея» и «ростовщика», делавшее евреев ответственными за появление ростовщичества и служившее поводом для обострения религиозной розни и погромов. Христианские монархи издавали суровые указы относительно евреев-ростовщиков. Церковь отстаивала представление, согласно которому ростовщик, торговавший временем — божьим даром, — совершал смертный грех и заслуживал вечного проклятья. Так сама экономическая деятельность евреев усугубляла их изоляцию в христианском обществе.
Отношение к торговле католической церкви
Кулишер, И. М. История экономического быта Западной Европы: в 2 Т. Т. 1. / И. М. Кулишер, – Челябинск: Социум, 2004.
Торговля в раннем средневековье носила, преимущественно, кочевой характер. Образ торговца на Западе в этот период – это образ запыленного, забрызганного грязью странника, каким и был разносчик во все времена. Английские тексты XII в. изображали его под именем «пыльные ноги».
Как на суше, так и на море передвижение было крайне опасным. В массовом сознании профессия купца ассоциировалась с разбоем и обманом. Так норманнские викинги были одновременно купцами и разбойниками. Когда они входили в гавань, то поднимали красный щит на мачте – знак мира, а затем приступали к честному обмену. По окончании торга спускали щит и предавались столь же честному грабежу.
Отношение католической церкви к торговле и купечеству было крайне противоречивым. С одной стороны торговля воспринималась служителями католической церкви как необходимое занятие для получения экономической выгоды, с другой – расценивалось как ремесло, неугодное богу. Особое негодование вызывало ростовщичество. Апологеты христианской церкви сулили ростовщикам адские муки. В 1179 г. церковь официально запретила ростовщичество христианам. Тем не менее, церковь не могла помешать развитию торговли и стремлению людей к обогащению, а также запретить ссудный капитал, который развивался, в том числе под покровительством и участии католической церкви.
В XI–XII вв. отношение католической церкви к торговле и купечеству меняется, так как церковь к тому времени накопила огромные богатства и приобрела крупные земельные владения. В этот период церковь оказывает активную поддержку купцам, искореняя предубеждения против них со стороны сеньоров. Вместе с тем, церковь предпринимает попытку
реабилитации деятельности, обеспечивающей экономический подъем, и из труда как наказания Господня, которому, согласно книге Бытия, должен после грехопадения предаваться человек, зарабатывая хлеб насущный в поте лица, сделала средство спасения.
Важную роль католическая церковь сыграла в развитии ярмарочной торговли. Возникновение ярмарки было обусловлено, в первую очередь, необходимостью поиска безопасного и охраняемого места для обмена. Покровительство духовного лица обеспечивало приезжающим на ярмарку безопасный проезд, обмен товаров, а также справедливое решение спорных вопросов в ходе торга.
Кроме того осуждая междоусобные войны, церковь принуждала рыцарей давать клятву «Божьего мира», а позднее и «Божьего перемирия», вследствие которой рыцарям было запрещено сражаться в воскресенье, в церковные праздники, а также в дни проведения ярмарок. Церковь грозила отлучением, если клятва, данная рыцарями, нарушалась.
И. Кулишер полагает, что торговля находилась в тесной связи с богослужением и часто происходила в церковные праздники. Даже слово «месса» обозначает и обедню и ярмарку. Иногда торговля происходила в самом храме одновременно со службой. Провозглашенный здесь «Божий мир» позволял избегать столкновений между рыцарями и иноземными купцами. Впоследствии торговля была перенесена на площадь перед церковью, на которой производился обмен. Залогом мира был водружаемый на рыночной площади крест, что означало, что ярмарка находится под покровительством сеньора или церкви. Под охраной сеньора и церкви находился не только каждый присутствующий на ярмарке, но и каждый в окружности на милю от нее, в течение того времени, пока действовала ярмарка. Нарушение рыночного мира наказывалось присутствующим на ярмарке должностным лицом – рыночным судьей. Кроме того многие ярмарочные города, к примеру, такие как Кельн, Нюрнберг, Прага и др., были популярны потому, что там находились почитаемые верующими христианские святыни, привлекающие многочисленных паломников .
Известная с 1318 г. Нюрнбергская ярмарка стала знаменитой, после того как в 1424 г. император Сигизмунд передал Нюрнбергу ценные христианские реликвии, выставляемые на ярмарке.
Важно было и то, что ярмарка проходила в течение определенного времени и совпадала с религиозным празднеством в честь особо почитаемого в этой местности святого.
Таким образом, негативное отношение католической церкви к торговле в раннем средневековье сменилось ее поддержкой, что, несомненно, сыграло важную роль в экономическом развитии Западной Европы.
Место торговли в мусульманских странах.
Уотт Монтгомери У. Влияние ислама на средневековую Европу.
Торговля была неотъемлемой чертой человеческого общества с момента его возникновения, но в мусульманской цивилизации она занимала особое место. Ислам в первую очередь был религией торговцев, а не религией обитателей пустыни или крестьян. Мысль о том, что суровый монотеизм ислама связан с осознанием человеком собственного ничтожества под небом бескрайних пустынь, распространявшаяся в XIX в. Эрнестом Ренаном и др.*, не подтверждается фактами. Первые мусульмане были не бедуинами из пустыни, а жителями торгового центра — Мекки и сельскохозяйственного оазиса — Медины. Конечно, верно, что людские ресурсы для великой арабской экспансии черпались в пустыне, можно также сказать, что мусульманская мораль включала в себя великие добродетели бедуинов — в более подходящей для горожан форме. Пустыня была тем путем, при помощи которого совершали свои коммерческие операции мекканские купцы, как море было путем для венецианских и других итальянских купцов. С другой стороны, бедуины редко бывали ревностными мусульманами — как во времена Мухаммада, так и позже.
Вместе тем, хотя ныне мусульманское крестьянство исчисляется миллионами, ислам как религия очень далек от трудовой деятельности крестьян в сельском хозяйстве (в отличие от религий других крестьянских общин) — он пренебрегает ими и не приносит им пользы. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что ислам принял календарь из двенадцати лунных месяцев и 354 дней и отказался соотносить свою систему как с солнечным годом, так и с временами года. Такой календарь бесполезен крестьянину. И то, что в Мединском оазисе произрастали финики и зерновые культуры, почти никак не отразилось на облике раннего ислама.
Не уделяя внимания крестьянам и бедуинам, ислам всегда был озабочен нуждами торговцев. Мекка, где он впервые появился, была городом торговцев и менял, крупные купцы Мекки организовывали торговлю и ремесла в районах от Южной Палестины до Юго-Западной Аравии — с ответвлениями в Африке. В более позднее время, когда ислам часто распространялся в результате общественного давления, следующего за военным вторжением, были такие части света, например, Восточная и Западная Африка, Юго-Восточная Азия, где переход в мусульманство стимулировался деятельностью «деловых людей». Последние, находясь в языческих землях, не делали секрета из своих пятикратных намазов. Их искренняя уверенность в превосходстве ислама поражала язычников, с которыми они вели дела. Переход в ислам вместе со смешанными браками приводил к образованию малых мусульманских общин на территориях язычников, эти общины постоянно росли. Таким образом, по всему мусульманскому миру сложились в основном благоприятные условия для торговой деятельности. Путешествия не были затруднительны — особенно для мусульман. Можно предположить, что весь мусульманский мир был единой зоной свободной торговли, хотя не следует считать объем этой торговли повсеместно одинаковым. Но представляется очевидным, что торговля процветала на большинстве мусульманских территорий и влекла за
собой общие черты в материальной культуре.
Когда Испания и Сицилия попали под власть мусульман, они сразу же включились в торговые отношения с прочими мусульманскими областями и постепенно восприняли внешний облик мусульманской цивилизации.
Анри Пирен выдвинул спорное предположение, что арабское завоевание Северной Африки и Испании изменило старые пути торговли и заставило Западную Европу обратиться к Северу вместо Средиземноморья. Хотя Испания была в контакте с Восточным Средиземноморьем, в большей части Западной Европы торговля с арабами во второй половине VIII в. стояла на низком уровне и развивалась лишь постепенно. Инициаторами ее развития явились арабы. К 800 г. их флот преобладал в большей части Средиземноморья, хотя византийцы еще сохраняли за собой Адриатическое и Эгейское моря.
Ко второй половине X в. торговля между Западной Европой и мусульманским миром определенно развивалась и объем ее увеличивался. Однако здесь в первую очередь нужно отметить, что транспортировка грузов через Средиземное море осуществлялась не арабами, а итальянцами.
Причины снижения арабской доли в торговых перевозках неясны. Клод Казн убедительно доказал, что эти причины кроются не в отказе арабов от путешествий в немусульманские страны и не в высылке мусульман правителями этих стран, но скорее в отсутствии у арабов интереса к торговле с ними (за исключением Италии и Византии). Возможно, они считали объем этой торговли слишком незначительным, чтобы уделять ей внимание, или находили более выгодным предоставить транспортировку товаров немусульманам.
Специфические черты торговли между Западной Европой и мусульманским миром напоминают колониальную торговлю XIX—XX вв., с той только разницей, что в положении колонии была Европа. Ее импорт из мусульманского мира состоял в основном из потребительских товаров, взамен она экспортировала сырье и рабов.
Многие из них происходили из славянских язычников, и поэтому в английском, французском и других европейских языках слово stave — «раб» является производным от Slav — «славянин». Большая часть торговли рабами шла через Испанию, далее рабы следовали в Египет и на Восток.
В средневековом праве евреи считались «сервами короля» (servi camerae regis, а начиная с XIII в. они стали рассматриваться как «собственность» местных правителей. Оказывая евреям поддержку, христианские монархи взамен облагали их произвольными налогами. В IХ-ХI вв. как во Франции, так и в Германии евреи пользовались относительной автономией - им гарантировались свобода вероисповедания, право торговать и заключать всякого рода сделки, устанавливать политические контакты с властью, а также создавать органы управления еврейскими общинами.
Первый крестовый поход, оцениваемый в исторической перспективе, оказался весьма важным рубежом в истории ашкеназских евреев; он ознаменовал начало упадка их деятельности после краткого периода расцвета еврейских общин. После этих событий их экономическая деятельность была подорвана.
В силу особого правового статуса евреев как иноверцев их экономическая деятельность была ограничена. В раннее средневековье евреи имели возможность заниматься преимущественно дальней торговлей; в некоторых регионах Южной Европы (Южная Франция, Италия, Испания) они допускались и в ремесленные гильдии. Но в целом в христианском обществе иноверцы вытеснялись из сферы ремесла и торговли; также и организация аграрного общества на феодальной основе не допускала их в свою структуру. В этих условиях наиболее приемлемой для них деятельностью оказалась финансово-банковская и ростовщическая. Церковные запреты христианам заниматься ростовщичеством не распространялись на иноверцев, и для
евреев эта сфера деятельности была открыта. Феодальные сеньоры и монархи часто пользовались их услугами. Несмотря на запреты, ссудной деятельностью занимались и христиане, но уже в XIII в. именно евреи воспринимались как главные и единственные ростовщики. В этом качестве они систематически становились объектом нападок в христианских проповедях. Объективный фактор экономической жизни, преломляясь сквозь призму конфессиональных предрассудков, давал основания для преследований евреев. Уже в XIII в. имеет место моральное отождествление «Еврея» и «ростовщика», делавшее евреев ответственными за появление ростовщичества и служившее поводом для обострения религиозной розни и погромов. Христианские монархи издавали суровые указы относительно евреев-ростовщиков. Церковь отстаивала представление, согласно которому ростовщик, торговавший временем — божьим даром, — совершал смертный грех и заслуживал вечного проклятья. Так сама экономическая деятельность евреев усугубляла их изоляцию в христианском обществе.
Отношение к торговле католической церкви
Кулишер, И. М. История экономического быта Западной Европы: в 2 Т. Т. 1. / И. М. Кулишер, – Челябинск: Социум, 2004.
Торговля в раннем средневековье носила, преимущественно, кочевой характер. Образ торговца на Западе в этот период – это образ запыленного, забрызганного грязью странника, каким и был разносчик во все времена. Английские тексты XII в. изображали его под именем «пыльные ноги».
Как на суше, так и на море передвижение было крайне опасным. В массовом сознании профессия купца ассоциировалась с разбоем и обманом. Так норманнские викинги были одновременно купцами и разбойниками. Когда они входили в гавань, то поднимали красный щит на мачте – знак мира, а затем приступали к честному обмену. По окончании торга спускали щит и предавались столь же честному грабежу.
Отношение католической церкви к торговле и купечеству было крайне противоречивым. С одной стороны торговля воспринималась служителями католической церкви как необходимое занятие для получения экономической выгоды, с другой – расценивалось как ремесло, неугодное богу. Особое негодование вызывало ростовщичество. Апологеты христианской церкви сулили ростовщикам адские муки. В 1179 г. церковь официально запретила ростовщичество христианам. Тем не менее, церковь не могла помешать развитию торговли и стремлению людей к обогащению, а также запретить ссудный капитал, который развивался, в том числе под покровительством и участии католической церкви.
В XI–XII вв. отношение католической церкви к торговле и купечеству меняется, так как церковь к тому времени накопила огромные богатства и приобрела крупные земельные владения. В этот период церковь оказывает активную поддержку купцам, искореняя предубеждения против них со стороны сеньоров. Вместе с тем, церковь предпринимает попытку
реабилитации деятельности, обеспечивающей экономический подъем, и из труда как наказания Господня, которому, согласно книге Бытия, должен после грехопадения предаваться человек, зарабатывая хлеб насущный в поте лица, сделала средство спасения.
Важную роль католическая церковь сыграла в развитии ярмарочной торговли. Возникновение ярмарки было обусловлено, в первую очередь, необходимостью поиска безопасного и охраняемого места для обмена. Покровительство духовного лица обеспечивало приезжающим на ярмарку безопасный проезд, обмен товаров, а также справедливое решение спорных вопросов в ходе торга.
Кроме того осуждая междоусобные войны, церковь принуждала рыцарей давать клятву «Божьего мира», а позднее и «Божьего перемирия», вследствие которой рыцарям было запрещено сражаться в воскресенье, в церковные праздники, а также в дни проведения ярмарок. Церковь грозила отлучением, если клятва, данная рыцарями, нарушалась.
И. Кулишер полагает, что торговля находилась в тесной связи с богослужением и часто происходила в церковные праздники. Даже слово «месса» обозначает и обедню и ярмарку. Иногда торговля происходила в самом храме одновременно со службой. Провозглашенный здесь «Божий мир» позволял избегать столкновений между рыцарями и иноземными купцами. Впоследствии торговля была перенесена на площадь перед церковью, на которой производился обмен. Залогом мира был водружаемый на рыночной площади крест, что означало, что ярмарка находится под покровительством сеньора или церкви. Под охраной сеньора и церкви находился не только каждый присутствующий на ярмарке, но и каждый в окружности на милю от нее, в течение того времени, пока действовала ярмарка. Нарушение рыночного мира наказывалось присутствующим на ярмарке должностным лицом – рыночным судьей. Кроме того многие ярмарочные города, к примеру, такие как Кельн, Нюрнберг, Прага и др., были популярны потому, что там находились почитаемые верующими христианские святыни, привлекающие многочисленных паломников .
Известная с 1318 г. Нюрнбергская ярмарка стала знаменитой, после того как в 1424 г. император Сигизмунд передал Нюрнбергу ценные христианские реликвии, выставляемые на ярмарке.
Важно было и то, что ярмарка проходила в течение определенного времени и совпадала с религиозным празднеством в честь особо почитаемого в этой местности святого.
Таким образом, негативное отношение католической церкви к торговле в раннем средневековье сменилось ее поддержкой, что, несомненно, сыграло важную роль в экономическом развитии Западной Европы.
Место торговли в мусульманских странах.
Уотт Монтгомери У. Влияние ислама на средневековую Европу.
Торговля была неотъемлемой чертой человеческого общества с момента его возникновения, но в мусульманской цивилизации она занимала особое место. Ислам в первую очередь был религией торговцев, а не религией обитателей пустыни или крестьян. Мысль о том, что суровый монотеизм ислама связан с осознанием человеком собственного ничтожества под небом бескрайних пустынь, распространявшаяся в XIX в. Эрнестом Ренаном и др.*, не подтверждается фактами. Первые мусульмане были не бедуинами из пустыни, а жителями торгового центра — Мекки и сельскохозяйственного оазиса — Медины. Конечно, верно, что людские ресурсы для великой арабской экспансии черпались в пустыне, можно также сказать, что мусульманская мораль включала в себя великие добродетели бедуинов — в более подходящей для горожан форме. Пустыня была тем путем, при помощи которого совершали свои коммерческие операции мекканские купцы, как море было путем для венецианских и других итальянских купцов. С другой стороны, бедуины редко бывали ревностными мусульманами — как во времена Мухаммада, так и позже.
Вместе тем, хотя ныне мусульманское крестьянство исчисляется миллионами, ислам как религия очень далек от трудовой деятельности крестьян в сельском хозяйстве (в отличие от религий других крестьянских общин) — он пренебрегает ими и не приносит им пользы. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что ислам принял календарь из двенадцати лунных месяцев и 354 дней и отказался соотносить свою систему как с солнечным годом, так и с временами года. Такой календарь бесполезен крестьянину. И то, что в Мединском оазисе произрастали финики и зерновые культуры, почти никак не отразилось на облике раннего ислама.
Не уделяя внимания крестьянам и бедуинам, ислам всегда был озабочен нуждами торговцев. Мекка, где он впервые появился, была городом торговцев и менял, крупные купцы Мекки организовывали торговлю и ремесла в районах от Южной Палестины до Юго-Западной Аравии — с ответвлениями в Африке. В более позднее время, когда ислам часто распространялся в результате общественного давления, следующего за военным вторжением, были такие части света, например, Восточная и Западная Африка, Юго-Восточная Азия, где переход в мусульманство стимулировался деятельностью «деловых людей». Последние, находясь в языческих землях, не делали секрета из своих пятикратных намазов. Их искренняя уверенность в превосходстве ислама поражала язычников, с которыми они вели дела. Переход в ислам вместе со смешанными браками приводил к образованию малых мусульманских общин на территориях язычников, эти общины постоянно росли. Таким образом, по всему мусульманскому миру сложились в основном благоприятные условия для торговой деятельности. Путешествия не были затруднительны — особенно для мусульман. Можно предположить, что весь мусульманский мир был единой зоной свободной торговли, хотя не следует считать объем этой торговли повсеместно одинаковым. Но представляется очевидным, что торговля процветала на большинстве мусульманских территорий и влекла за
собой общие черты в материальной культуре.
Когда Испания и Сицилия попали под власть мусульман, они сразу же включились в торговые отношения с прочими мусульманскими областями и постепенно восприняли внешний облик мусульманской цивилизации.
Анри Пирен выдвинул спорное предположение, что арабское завоевание Северной Африки и Испании изменило старые пути торговли и заставило Западную Европу обратиться к Северу вместо Средиземноморья. Хотя Испания была в контакте с Восточным Средиземноморьем, в большей части Западной Европы торговля с арабами во второй половине VIII в. стояла на низком уровне и развивалась лишь постепенно. Инициаторами ее развития явились арабы. К 800 г. их флот преобладал в большей части Средиземноморья, хотя византийцы еще сохраняли за собой Адриатическое и Эгейское моря.
Ко второй половине X в. торговля между Западной Европой и мусульманским миром определенно развивалась и объем ее увеличивался. Однако здесь в первую очередь нужно отметить, что транспортировка грузов через Средиземное море осуществлялась не арабами, а итальянцами.
Причины снижения арабской доли в торговых перевозках неясны. Клод Казн убедительно доказал, что эти причины кроются не в отказе арабов от путешествий в немусульманские страны и не в высылке мусульман правителями этих стран, но скорее в отсутствии у арабов интереса к торговле с ними (за исключением Италии и Византии). Возможно, они считали объем этой торговли слишком незначительным, чтобы уделять ей внимание, или находили более выгодным предоставить транспортировку товаров немусульманам.
Специфические черты торговли между Западной Европой и мусульманским миром напоминают колониальную торговлю XIX—XX вв., с той только разницей, что в положении колонии была Европа. Ее импорт из мусульманского мира состоял в основном из потребительских товаров, взамен она экспортировала сырье и рабов.
Многие из них происходили из славянских язычников, и поэтому в английском, французском и других европейских языках слово stave — «раб» является производным от Slav — «славянин». Большая часть торговли рабами шла через Испанию, далее рабы следовали в Египет и на Восток.
Комментарии
Отправить комментарий